Белдхэм. Проклятие ведьмы (2024) смотреть онлайн

Харпер не была в родовом поместье уже много лет. Когда-то этот старый дом на краю Белдхэма казался ей самым безопасным местом на свете. Теперь же, подъезжая по заросшей гравийной дороге, она чувствовала только тяжесть в груди. Мать позвонила две недели назад. Голос был слабый, почти чужой. Сказала, что одной уже не справиться, и попросила приехать. Харпер не смогла отказать.

Она вышла из машины и замерла. Дом стоял такой же, как в детстве: высокие окна с потрескавшимися ставнями, облупившаяся серая краска на стенах, плющ, который будто пытался задушить кирпичную кладку. Только теперь всё казалось меньше и печальнее. В воздухе пахло сыростью и опавшими листьями. Где-то вдалеке каркнула ворона.

Мать встретила её в холле. Постаревшая, сгорбленная, но всё ещё с той же прямой спиной, которой Харпер всегда завидовала. Они обнялись молча. Слова казались лишними. Вечером, когда за окнами уже сгустились сумерки, мать тихо сказала: «Ты должна знать. Здесь что-то есть. Оно не ушло». Харпер попыталась отшутиться, но голос дрогнул. Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

Ночью она проснулась от странного звука. Будто кто-то медленно проводил ногтями по деревянной двери. Звук шёл откуда-то сверху, из той части дома, куда в детстве ей запрещали заходить. Харпер лежала, прислушиваясь. Сердце стучало так громко, что заглушало даже тикающие часы в коридоре. Потом всё стихло. Она решила, что ей просто показалось. Утром оказалось, что нет.

На полу в старой детской лежала перевёрнутая фотография. На обороте детским почерком было написано одно слово: «Мама». Харпер узнала свой собственный почерк. Ей было лет семь, когда она это написала. Но фотографию она никогда не видела. На снимке стояла женщина в длинном чёрном платье. Лицо скрывала тень, а в руках она держала что-то похожее на свёрток. Харпер долго смотрела на снимок, пока не поняла, что свёрток — это младенец.

Дни потекли медленно и тревожно. Мать почти не разговаривала. Только иногда повторяла одну и ту же фразу: «Оно хочет, чтобы ты осталась». Харпер пыталась убедить себя, что это просто возраст и одиночество. Но по ночам звуки возвращались. Шаги. Шёпот за стеной. Иногда детский плач, от которого кровь стыла в жилах. Она не могла больше притворяться, что ничего не происходит.

Однажды вечером она решилась подняться на чердак. Дверь была приоткрыта, хотя Харпер точно помнила, что закрывала её днём. Лестница скрипела под ногами. На чердаке пахло пылью и старыми книгами. В дальнем углу стоял сундук, которого раньше не было. Когда она открыла крышку, оттуда пахнуло холодом. Внутри лежали пожелтевшие письма, засушенные травы и маленькая деревянная кукла без лица. На дне — зеркало в потемневшей раме. Харпер взяла его в руки. Отражение показало не её лицо, а лицо той женщины с фотографии. Глаза смотрели прямо в душу.

Она поняла, что это не просто призрак. Это часть её самой. Часть, которую семья пыталась спрятать много поколений назад. Что-то древнее, голодное, привязанное к крови их рода. И теперь оно знало, что в ней растёт новая жизнь. Ребёнок, которого она носила под сердцем всего пятый месяц.

Харпер опустилась на колени. Зеркало выпало из рук и разбилось. Осколки разлетелись по полу, и в каждом из них мелькнуло одно и то же: женщина в чёрном платье протягивала руки к её животу. Она закрыла глаза и впервые за долгое время заговорила вслух.

— Я не отдам тебе его.

Голос эхом отразился от стропил. Дом ответил тишиной. Но эта тишина была другой. Тяжёлой, выжидающей. Словно кто-то внутри стен внимательно слушал и решал, что делать дальше.

Харпер спустилась вниз. Мать сидела у камина и смотрела в огонь. Не оборачиваясь, она сказала:

— Теперь ты знаешь.

Харпер положила руку на живот. Там, внутри, тихо шевельнулся ребёнок. Она почувствовала тепло. Маленькое, но настоящее. И поняла, что не уйдёт. Не сейчас. Не пока не найдёт способ разорвать эту цепь, которая тянется через поколения.

Она села рядом с матерью. Они молчали. За окном начинался дождь. А где-то в глубине дома снова послышались шаги. Медленные. Осторожные. Словно кто-то наконец решился выйти навстречу.